Песнь Первая

Гной воспой свой уродец - Бомжа тухлобрадого, ментского сына,

Мерзкого, что содеял он в склепе холодном, скалистом.

Гноем залившись и видя лишь кости во гробе,

Сидя в потемках, терзая, как пес, трупы гнойны,

В строках воспетые, словно крутые герои.

Сердце он выдрал из трупа багровой рукою,

Быстро сжевав, и насытившись соком из мяса,

С воем бежал он, влача за собою кишечник.

Жилы порезав, и выдавив слизь из глазницы

Рек: "Ты увидишь такое на свете вонючем,

Если залезешь ты в морг гнилотрупный!"

Жили когда-то в подземной стране, во Аиде

Злые Бомжи, трехголового Цербера слуги.

Жили они со времен золотого Египта

В царстве Осириса, мумий среди гнилокожных.

Жил среди них тухлый Бомж - косоглазых китайцев потомок.

Вышел однажды на свет гнилоглазопрыщавчатый Бомж тот.

Быстро открылся он взгляду громастого Зевса.

Зевс броскомолный решил покарать гнилотрупа

И запустил он разряд в слизеносного Бомжа.

Гной закипел во прыщах гнусносмрадного Бомжа,

Быстро полопались и растеклись гнойники золотые,

Тленьем затронутый лоб залился черной слизью,

Слизь же засохла на лбу карозевсного Бомжа.

Так он лежал. Чтож ты, Зевс громострупный!

С трубным ты гласом и гноем, из носа текущим!

Ты почему вскрыл прыщи мои гнойные, сволочь,

Лучше убей ты меня, молнекидовый Зевс мой!"-

Рек он, лежа под открытым под небом Эллады,

Той, что в известное время все Грецией кличут.

Встал он с рассветом на гнойнопаршивые ноги,

Пальцем протер углубленье отверстого гнойного глаза,

Смрадом дыхнул из открытого рта-дырозуба,

Сплюнул соплю свою полножелудочносочную,

Скрючился весь, и блевать стал на землю на критскую.

Вот отблевал он, собрал в чашу слизь массорвотную,

И, языком облизнув свои губы слюнявоистлевшие,

Выпил до дна эту чашу, кряхтя, словно дедушка,

И, изрыгая кишечник свой слизистокаловый,

Быстро пошел, словно цапля уродская.

Вот впереди развернулась земля иудейская.

Сплюнул тут Бомж (замутилось вдруг море все синее),

И перешел он границу, цепляясь за кустики.

Вдруг подлетели к нему пограничники страшные,

Стали стрелять из базук бурнопламенных.

В клочья рвались тут одежды бомжовские,

Хлюпая, втягивал гной жидкомассовый Бомжище.

Но проходили снаряды базучные громкие

Через Бомжа, словно через понос жидкостуловый,

И вылетали с другой стороны склизкокожанной.

Вот развернулся тут Бомж твердокаменный,

Резко ударил брюслийским приемом уродливым

В рожу того пограничника мерзкого,

Что разорвал ему плащ грязногрязистый.

Умер уродец, и выронил наземь орудие.

Гнилистый гриб посадил Бомж на грудь сучноглазого

И убежал, отрубив его голову мятую.

Вот он добрел до харчевни провонянной

И, отрубив у хозяина голову новою,

Кинул в котел он с водою кипящею,

Специй добавил, поленьев подкинул он

И отхлебнул он похлебку половником.

“Мало голов тут!" - подумал вдруг Бомж руковысохший,

Быстрым движеньем раскрыл вещмешок глубодонистый,

Руку засунув по локоть, достал он главу пограничника.

Кинул в котел бурноводистый голову гнилую.

Слезли покровы с голов и сварились в мгновение,

Вытекли мозги, извилины быстро разгладивши,

Лопнули очи, окрасивши воду кипящую

В розовый цвет, растворившись в мгновенье единое.

Выловил Бомж черепа свежевычещены он половником,

Сунул в пакет черепа он скорей этиленовополовый

И зашагал на ногах кривоцапельных к городу.

Что-то кольнуло Бомжа в слизегнилую грудь его,

Сунул он руку за пазуху гнойноодежную,

И быстро выдернул он из груди вдруг тесак мясожилистый.

Этот тесак он случайно забрал он в харчевне той,

Сунул за пазуху и, склерозу предавшись, забыл его

До тех времен, как воткнулся он острием в грудь его.

Вот запихнул Бомж тесак в вещмешок чрепонабитый,

Грозно хихикнул, и бородою затряс своей гнилистой,

Шумно запрыгал, запел песнопение радостно.

Он в предвкушении пира богатоутробного.

Он человека собрался убить, закопать и сгноить его,

После, отрыв, он вкусить его плоть гнойночерную,

Соком напиться протухшим из глаз его слизистых,

Вынуть кишечник, всосать в свой желудок распущеный,

Желчью запить, и намазаться кровью протухшею,

Слизь с губ слизать, и откинуться в кайф долголасковый.

Жизнь эта нравилась Бомжу, отцу некрофилии.

С мыслями этими он подошел к деревам ветвизвилистым

И увидал вдруг на дереве труп тут повешенногнилистый.

Срезал его и очистил он череп от кожицы,

Мозги достал и напился из вен гноя теплого,

Выбросил труп и поднял с травки череп он.

Череп ужасно был мягок и страшен был,

Сильно уродлив, и мягок как будто был склеен он

Из белоснежной бумаги альбомной запыленной.

Сунул его в вещмешок Бомж скорей, чтоб не вырвало,

И поскакал, как фламинго с ногами уродскими

В город большой, на грезонте видневшийся.

Сайт создан в системе uCoz